12+
Сегодня:
26 Ноября

  • Порядковый номер 2305

    2015-02-140660Неметчина, неметчина, проклятая страна! Глубокая могила невольникам она. Неметчина, неметчина, проклятая земля! Сгубила мою молодость, состарила меня. (надпись на стене немецкого барака для лиц, перемещенных в Дациге).

    ПРОВАЛ планов «блицкрига» на Восточном фронте привел к обострению дефицита рабочей силы в национал-социалистической Германии и переходу от политики тотального истребления людских резервов СССР к их частичному трудовому использованию.
    Уже в январе 1942 года была поставлена задача вывезти из оккупированных районов на принудительные работы в Германию 15 миллионов советских граждан. Немецкая пропаганда своеобразно объясняла отправку людей в Германию на работы. В документах, которые хранятся в архиве, а именно, в «Объявлении от 12 апреля 1942 г.» говорится, что «Великая Германия» предоставляет работу советским гражданам, так как не хочет оставлять их семьи в безработице и нужде, ведь при отступлении советские войска взрывали заводы и фабрики и этим, по утверждению немецкого командования, лишили граждан их рабочих мест.
    Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер - о людях, которые должны были помочь третьему рейху выиграть войну: «Что будет с русскими, что будет с чехами, мне абсолютно все равно. Хорошо ли живется другим народам или они сдохнут от голода, интересует меня лишь постольку, поскольку они нужны нам как рабы для нашей культуры. А так меня это вообще не интересует».
    В обвинительном заключении Нюрнбергского процесса по делу главных немецких военных преступников указывалось, что из Советского Союза германские оккупационные власти принудительно вывезли 5,3 млн. человек гражданского наседения.
    Среди них была и моя мама, Шурыгина (Игнатова) Валентина Тимофеевна. Родилась она 12 декабря 1926 года в селе Кунье Курской области. В 16 лет была угнана фашистами в Германию вместе со своими подругами из поселка Углы Старооскольского района. Мама вспоминает: «12 октября 1942 года местные полицаи принесли повестку домой, где было написано, что мне надлежит явиться на сборный пункт с вещами и едой на три дня. На станции Старый Оскол нас посадили в товарные вагоны, не предназначенные для перевозки людей, и повезли в Германию. В каждом вагоне было одно маленькое окошко с впаянной железной решеткой. Сколько дней ехали – не помню. Мне казалось, что дорога никогда не кончится. В дороге товарный состав останавливался очень редко. Открывали вагоны только на остановках, заносили флягу с водой. Кушали то, что было взято с собой из дома. Охраняли нас полицаи. Наконец прибыли в польский город Пирмазенс. На вокзале всех построили в колонну и погнали на пересылочный пункт, где нас уже ждали.
    Посмотреть и выбрать живой «товар» приехали покупатели – хозяева фабрик и заводов. Выстроили нас в шеренгу. Хозяин выбрал несколько молодых девушек и парней. Товарный вагон с «живой» рабочей силой прицепили к пассажирскому поезду и повезли в г. Метц.
    Разместили в лагере, окруженном колючей проволокой, в деревянных бараках. В нем стояли двухъярусные деревянные койки с набитыми соломой матрацами и подушками. Помыли в бане, провели санобработку какой-то вонючей жидкостью, одели в темно-синие костюмы с нашивкой «Оst», означающей, что узник – человек с востока, пригнанный из СССР, достойный только унижения и презрения. В лагере сфотографировали и присвоили номер, заменявший нам имя. Называли узников по номерам, и во всех документах стояли номера. Так заставляли людей отказываться от имен; оставалось лишь пустое «789», «195743», «2056780»… Вместо обуви выдали выдолбленные деревянные колодки.
    Спали на нарах. Жить и работать нам приходилось под постоянным надзором немецких военных и злых немецких овчарок. Это был очень тяжелый труд, крики и понукание со стороны надсмотрщиков.
    Среди рабочих, угнанных в Германию, советские граждане имели особый статус. Время свободного перемещения было ограничено даже вне рабочего графика. Контакты с немцами, выходящие за рамки рабочей деятельности, запрещались. Нарушение этих мер часто каралось смертью.
    Работали мы на авиационном заводе в задымленном неприспособленном помещении по 12–14 часов в сутки. Здание не отапливалось, в нем было очень холодно. Охранники распределили нас по цехам, за каждым закрепили рабочее место. После краткого курса обучения мы стали производить какие-то детали. Поскольку завод был военный, мы догадывались, что это части военного оборудования для самолетов, поэтому, насколько удавалось, делали детали с браком. Желание хоть как-то помочь своей Родине не покидало ни на минуту. Мы считали, что тем самым приближаем нашу победу.
    Вставали рано – в пять часов утра. Приходилось выходить на работу и в ночную смену. Того, кто изнемогал от постоянного напряжения, дремал на рабочем месте, ждало серьезное наказание – ледяной душ из поливочного шланга. За малейшую провинность и непослушание били палкой.
    Кормили прокисшим картофелем, баландой, хлебом с опилками, а поили травяным чаем. Малокалорийная еда, почти полное отсутствие витаминов и непосильный труд разрушали наше здоровье и приводили к возникновению многих болезней, которые никто не лечил. Я очень боялась заболеть, так как большая часть заболевших – умирали.
    В еду добавляли какие-то лекарства, делающие парней безразличными к женскому полу, у девушек эти лекарства вызывали прекращение ежемесячного цикла.
    Но наступил долгожданный час, когда был открыт второй фронт. Нас погрузили в вагоны и увезли куда-то в глубь страны. Самолеты очень часто пролетали над железнодорожным полотном. Чтобы нас не бомбили в дороге, мы выбросили белую простынь и очень надеялись, что останемся живы.
    Я считаю, что мне повезло. Поезд замедлил ход, так как что-то случилось на переезде, и мы с подругой выпрыгнули из вагона, дошли до небольшой деревушки, где нанялись на работу к местному фермеру. Работали с утра до вечера в его хозяйстве: доили коров, стирали, мыли посуду, убирали. За это нас кормили и дали кое-что из одежды.
    Через некоторое время опять пришли немцы, искать убежавших и отставших от поезда. Нас хозяева спрятали в сарае и тем самым спасли от неминуемой смерти. Я не помню, сколько прошло времени, но однажды пришла хозяйка и сообщила, что всех нас собирают на бирже и будут готовить к отправке на Родину.
    Сколько было радости и тревожных ожиданий! Закончились унижения и страдания. Впереди была целая жизнь!
    К сожалению, многие из нас были очень слабыми, поэтому потребовалась медицинская помощь и усиленное питание. У некоторых истощение было настолько сильным, что сотрудники Красного Креста не могли определить пол человека и поэтому спрашивали: «Мужчина? Женщина?»
    Затем всех временно отправили в лагерь для беженцев и перемещенных лиц и далее - в фильтрационный лагерь Кемптен (зона оккупации союзников), где прошли дополнительную проверку наши документы. Нам нужно было заполнить анкету и ответить на вопросы: «Почему выехал в Германию? Почему не предпринял попытку к побегу?» и т.д. На эти вопросы ни у кого не было ответов, но появились страх и обида за непонимание. Разве мы виноваты в том ужасе, который нам пришлось пережить?
    После проверки специальными органами, когда мы немного набрались сил, нас повезли на Родину. Возвращались домой в товарных вагонах. На дорогу нам выдали сухой паек. Осенью 1946 года я вернулась в свой родной город Старый Оскол. Здесь меня ждали родные и близкие».
    Из общего числа советских граждан, насильственно вывезенных на работы в Германию, после окончания войны было репатриировано на Родину 2,7 млн. человек, 2,1 млн. человек погибли или умерли в плену. Уровень смертности среди угнанных в Германию советских людей был очень высок.
    «По-разному отнеслись к нам наши земляки, но времени на раздумье не было, требовались дополнительные рабочие руки. Работы я не боялась. Пришлось первое время работать в колхозе: пахать на волах землю, участвовать в снегозадержании, собирать золу для улучшения состава почвы.
    Было очень трудно. Огромная страна выкарабкивалась из нищеты и разрухи. Жили впроголодь, стойко переносили все тяготы, ведь главное – мы победили. Мы чувствовали и видели изменения вокруг себя.
    В Старом Осколе я встретила свою судьбу. Пятьдесят один год прожили вместе с супругом – Шурыгиным Николаем Андреевичем, который прошел тяжелыми дорогами войны от финской компании до Потсдама.
    В 1966 году пришла работать в Старооскольский детский дом помощником воспитателя. Трудно было работать с детьми, у которых по разным причинам не было родителей. Я им заменяла и маму, и бабушку. За большой вклад в воспитание подрастающего поколения в Старооскольском Доме детства меня наградили медалью «За доброе сердце». Проработала я в детском доме до 1991 года и ушла на заслуженный отдых. Сейчас помогаю воспитывать внуков, люблю копаться в саду и в огороде.
    Мои дети и внуки бережно хранят в семейном архиве фронтовые фотографии и вещи отца, его брата Шурыгина Ивана Андреевича, без вести пропавшего на войне в 1944 году. В День Победы по традиции мы всей семьей собираемся за праздничным столом и вспоминаем близких и родных, отдавших жизнь за наше мирное небо».
    В 1992 году правительство ФРГ приняло решение о выплате компенсации за принудительный труд бывшим «восточным рабочим». Но разве можно в денежном эквиваленте оценить искалеченную молодость или навсегда подорванное здоровье? Конечно, нет!
    Через всю жизнь пронесла мама страшные воспоминания своей молодости. Это тяжело отразилось на ее здоровье. После немецкого «рая» (голода, холода и недоедания) маме не давали покоя хронические заболевания: постоянно болели суставы, ноги. В 2006 году мамы не стало, но в памяти всех, кто ее знал, она осталась добрым, отзывчивым человеком, надежным другом, милой и ласковой мамой и бабушкой.

    Л.Н. ПИВОВАРОВА,
    кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных наук
    СТИ им. А.А. Угарова (филиала) НИТУ «МИСиС».

  • распечатать
  • отправить другу

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

Конкурс

Голосование

Лучше, если газета станет еженедельником?


Фотогалерея

Партнеры

Интервью