icon_gotop
18+
autorisation
Войти | Регистрация
Белгородское время
20:29
Вторник, 28 Сентября
Рекламный баннер 990x90px top

Семь рыцарей и одна девушка

2018-02-22

Говорят, первые шесть лет ты работаешь на авторитет, а потом авторитет работает на тебя. Мои первые шесть лет как раз пришлись на «Путёвку», которая и зажгла мне зеленый свет в профессию, в которой мне комфортно уже более сорока лет. И главную роль сыграл коллектив районки, ставший настоящей школой журналистики, да и всей жизни. Семь мужчин и одна девушка располагались тогда в одном кабинете, и на все про все техники – три телефона и одна старенькая печатная машинка. Ею по праву пользовался только один человек – заместитель редактора Геннадий Степанович Ларкович, к нему в первое время было не страшно обратиться с вопросом, за ответом и помощью, он был лишен величия своей должности, хотя авторитет его был бесспорным. По телефонам добывали информацию, назначали встречи, вычитывали своим героям написанные о них очерки, но чаще всего – ноги в руки – и вперед, ведь в такой разноголосице трудно сохранить свой голос, а мне его еще предстояло найти и проявить.
Главный редактор А.Г. Кепов сидел в отдельном кабинете, нас разделяла крепкая стена, но, если он гневался, слышно было и сквозь стену. Он поразил энциклопедическими знаниями и феноменальной памятью. Александр Георгиевич на планерках анализировал положение во всех хозяйствах района, сыпал цифрами и фактами, не заглядывая ни в какие блокноты, причем со ссылками на много лет назад и заглядывая вперед, так что и дураку станет все ясно: такая система знаний не рождается мгновенно, а в результате многолетней работы в контакте с руководителями хозяйств. Многие из них были большими друзьями газеты, любили её и помогали во всём.
Перу редактора принадлежали какие-то фундаментальные труды о В.Я. Ерошенко, Г.К. Прядченко – как итог исследований документов, архивов. Он же придумал и сатирический отдел, который назывался то «Звонок», то «Уголок деда Федота». Неизменным было присутствие критических материалов по веским поводам, были в то время замечательные фельетоны. Какими бы псевдонимами они ни подписывались, всегда угадывалась рука Ф. Вольхина, Г. Ларковича и самого А. Кепова.
Уголком к моему примыкал стол К.Б. Трофимова, который вечно кричал в трубку, словно покрывая расстояние до Роговатого, потому что заведовал сельхозотделом. Промышленники Ф. Вольхин и А. Артеменко вели себя более спокойно, они чаще сами выезжали на места. Именно Вольхину принадлежала идея создания рабкоровских постов на предприятиях. Идея родилась вовремя: начиналось строительство цементного завода, Стойленское рудоуправление постепенно превращалось в горно-обогатительный комбинат, впереди маячил рост жилищного строительства. По публикациям в газете всё это можно было проследить в развитии, ведь дневники соревнований передовиков передавали оперативно, прямо по телефону, а из проблемных статей ведущих специалистов становились ясны и успехи, и недостатки, и проблемные места, и даже пути решения назревших вопросов.
В моей душе сохранилось огромное чувство благодарности опытным журналистам за то, что они не просто помогали освоиться в обстановке, но и брали меня с собой на самые знаковые события. Конечно, писали оттуда репортажи маститые перья, но во мне эти незабываемые моменты пробудили интерес ко всему, что происходит на заводах и стройках, мне полюбился город так, что, кажется, на всей земле не найти места ближе и роднее. Мы вместе «зажигали» первую печь цементного завода, вернее, зажигал-то ее машинист печи Югов с факелом, похожим на олимпийский, а эшелон с первой стойленской рудой вел машинист Зырянов, мне посчастливилось только сидеть рядом с ним. Зато вскоре огромный рудный камень появился перед краеведческим музеем, куда мы годы спустя отправились с внуком Мишей, и я смогла ем у рассказать о разработке полезных искомаемых нашего края. Да разве только я побывала у этого камня?!

Любовь Иваненко, 1968 г.

У нашей восьмерки появилась новая традиция: наиболее значимые материалы читать вслух, выносить, так сказать, на общий суд. Первым это сделал Виктор Косинов, который пришел в «Путёвку» на полгода раньше меня и за свой нюх на хорошую информацию уже получил псевдоним Быстров. Когда А.Г. Кепов неожиданно зашел к нам в кабинет во время такого обсуждения чьего-то материала, он был поражён и только спросил: «Что, все могут критиковать, и даже Мышка-норушка?» (это прозвище уже прилепилось ко мне). С тех пор Александр Георгиевич стал и свои сочинения выносить на наш суд.
Однажды к концу рабочего дня, дождавшись паузы в пулеметной очереди печатной машинки Ларковича, я попросила:
- А теперь прекращайте писанину, я буду знакомить вас с прочитанными главами книги Маркеса «Сто лет одиночества».
Она произвела на меня такое впечатление, что сдержать эмоции не было сил. Геннадий Степанович возразил: «Я еще не окончил работу!»
- Вы недавно грозили своему герою пальцем, значит, строчите не для газеты, а либо рассказ, либо повесть.
Пойманный с поличным, Геннадий Степанович не возражал. Другие равнодушно и сначала отстраненно помалкивали, но прислушались. Потом все так втянулись, что стали ждать вечера, и мы продолжали свои публичные слушания, переросшие позже в обсуждение литературных новинок, премьер кинофильмов и даже балета. Да, да - балета «Гаяне», на который я уговорила их поехать в Воронеж.
Возвращались глубокой морозной ночью, когда метель так переметала дорогу, что был риск не доехать вообще. Каждый в душе, наверно, «поблагодарил» меня за балет, но, что удивительно, страсть к приключениям не угасла даже у солидных коллег.
Однажды в слякотный декабрь прошел слух, что в лесу снова появились грибы, и почти перед Новым годом журналисты за ними собрались. Ночью, как всегда неожиданно, ударил мороз, но менять свои планы грибники не собирались. Вместо меня поехал мой муж, который легко вписался в теплую компанию. Вернулся поздно вечером, пахнущий лесом, морозом, полевой кашей. Впечатлений хватило на остатки вечера, правда, о грибах никто не вспомнил.
Вылазки на природу были нечастыми, но они все помнятся, особенно в Дни печати, которые мы отмечали тогда 5 мая. Помнятся не тем, чего и сколько выпили, а той свободой, легкостью общения, юмором и самоиронией, с которыми мы вспоминали свои первые задания. Константин Трофимов, например, свой первый «гонорар» заработал на горпищекомбинате. Он возвращался с двумя бутылками вина, предвкушая, как угостит всех, но разбил их по дороге. Когда Кепов изображал это в лицах и картинках, удержаться от смеха было невозможно.
С первым заданием я отправилась на хлебокомбинат по жалобе на буханки с «изюмом», только вкраплениями в свежем были комки нереализованного черствого хлеба. Пройдя весь конвейер производства вместе с главным инженером Ларисой Серафимовной Розановой, я приняла от нее «гонорар» в виде большого рулета и вприпрыжку поспешила в редакцию, предвидя, как обрадую голодных коллег, которые часто обеденный перерыв посвящали шахматным баталиям.
- Подождите, - окликнула Лариса Серафимовна, - Вас же охрана не пропустит.
Краска стыда залила мое лицо, мне захотелось бросить рулет и бежать куда глаза глядят, но бросать было некуда, и я поплелась в редакцию. Мои мужчины действительно не ходили обедать, и я попыталась рассказать о своих переживаниях. Но с шахматами соперничать было бесполезно: никто меня не услышал. Притом каждый из игроков и болельщиков отпилил себе строкомером по куску рулета. Когда же у меня голод пересилил стыд, от рулета не осталось ни крошки.
Моими главными и любимыми темами стали дети, школа, здоровье, охрана природы, фермерство, народное творчество. И если первые годы при виде учителей с охапками цветов у меня замирало сердце, то за эти шесть лет я поняла: мое призвание здесь, ведь в селе живут люди, каждый из которых мне интересен и достоин строк в газете. Эту привязанность к сельским труженикам, народным мудрецам и умельцам я пронесла через годы, даже перейдя в городскую газету «Зори». Мне встречались преподаватель истории, тонко чувствующий поэтическое слово, печник, нарисовавший на стенах дома и воротах настоящие картины и портрет своего отца, полного Георгиевского кавалера, женщина, родившаяся с покалеченными руками и ногами, но создающая кружевные полотна, достойные больших музеев. Мне удалось побывать у Марии Федоровны Хорхординой, которая послужила скульптору прообразом труженицы тыла – этот памятник и вы увидите по дороге в Белгород, подъезжая к Бобровым Дворам. Она не умела писать, потому свои стихи сохранила в памяти. На момент нашей встречи ей уже исполнился 91 год, она читала сочиненные в войну строчки как плач, боль и ожидание победы всех наших матерей и вдов.

Мария Михайловна Азарова.

В Знаменке жила водитель Мария Михайловна Азарова (Афанасьева), которая в годы блокады возила в Ленинград продукты по дороге жизни. И был краснофлотцу Балтийского флота, как сказано в наградных документах к медали «За оборону Ленинграда», 21 год. Привел меня к ней руководитель хозяйства В.М. Рябчиков. А через много лет снова звоню в Знаменку, чтобы узнать, жива ли фронтовичка.
- Нет ее уже среди нас, - ответил Владимир Михайлович, и, помянув Марию Михайловну добрым словом, я порадовалась, что В.М. Рябчиков на своем месте и по-прежнему дружит с «Путевкой», юбилей которой послужил поводом вспомнить все хорошее, что было с нами.
Благодарна судьбе, которая свела нас с фермером Николаем Васильевичем Мельниковым. Тогда у него еще и дома не было в Чужиково, ютились с семьей в блочном сарае. Но было огромное желание возродить лошадиные фермы и, может быть, организовать детские школы верховой езды. «Подкова на счастье» - смысл заголовка того очерка не утратил своего значения и сейчас, когда наши компьютерного поколения внуки бывают на этой ферме, а им рассказывает о домашних любимцах уже сын фермера Николай. Когда мой внук восторженно описывал, как катался на лошади, пожалела только об родном, что не знала об этой встрече заранее. Пусть приветом семье Мельниковых станут эти строки.

Роговатовские певуньи.

Соперничать с Нелли Богданович было бесполезно, и потому мне не довелось писать о знаменитой певунье Нине Исаковой. Но, проезжая мимо ее дома, не утерпела и заглянула во двор. Нина Дмитриевна как-то боком вышла из сарая и, мелькнув, молнией исчезла в доме. «Больно спину скрутило», - пояснил шедший за ней муж. Отправляюсь следом в дом и не верю своим глазам: стоит перед зеркалом уже в нарядном уборе стройная красавица, щечки румяные, глазки блестят, и наяривает частушку про газету, которая явилась к ней с визитом, чему и должны завидовать соседи. Частушка родилась мгновенно, как и кураж, настроение настоящей народной артистки, привыкшей радовать людей, создавать им хорошее настроение. Как и эти сельские певуньи на снимке, к которым я обещала приехать и написать о них, но не успела. Но всмотритесь в их лица, и вы услышите их напевы, и у вас в душе родится ощущение праздника.

Любовь ИВАНЕНКО.
Фото из архива автора.

3211

Оставить сообщение:

НАШИ ПАРТНЕРЫ